Петр Мамонов: Вечная жизнь есть. Это факт научный. И никуда от этого не деться

        Артист, поэт, философ и музыкант Петр Мамонов на недавнем концерте в московском клубе презентовал своим поклонникам новый жанр, который он успешно освоил – жанр христианских афоризмов. 

       Этот вид литературного творчества настолько увлек его, что он решился собственными силами издать четыре тома своих «Закорючек» (так автор называет свои мысли-наблюдения). То ли шутя, то ли серьезно он говорит, что это лучшее, что он сделал в своей жизни, и что это нравится ему больше «Острова» и больше музыки. В последнее время Петр Николаевич изменил свою жизнь, уехал в деревню, глубоко ушел в христианство и всем видам деятельности предпочитает огородничество и чтение Исаака Сирина. Согласившись на интервью, Петр МАМОНОВ поставил высокую цель беседы с «Новыми Известиями» – пробудить в тех, кто его услышит, жизнь духа человеческого.

– Петр Николаевич, между вами старым и вами новым – пропасть. Вы пришли к вере, но на концертах поете старые песни…

– Люди хотят слышать старые песни. Ну что делать – пою. Но я им объясняю, что это было ужасно…

– Раньше вашей компанией был лидер группы «Зоопарк» Майк Науменко, сейчас – протоиерей Димитрий Смирнов. Как он, кстати, относится к вашим выступлениям в клубах?

– Отец Дмитрий? Я его встречаю, говорю: «Вот вам диск. Ненавистный рок-н-ролл». Он прячет диск в карман и поет (Петр вскакивает, принимает характерную позу рокера и делает «козу» из двух пальцев): «О, беби-беби, бала-бала, меня встречают три амбала»!

– Неужели?!

– Москва, центр! Мы с ним одного года, в одном месте выросли, даже родились рядом! Он нормальный, веселый мужчина. Умница, труженик. Мы с ним шутим. Все, что весело, – все неплохо. Плохо ерш пить по подъездам и перила в узел завязывать. Нет чтобы сказать: «Ребята, давайте скинемся на краску и подъезд покрасим»… Отец Дмитрий – человек прекрасный. Он серьезный, но мы с ним и шутим. Я каждый день слушаю его проповеди. Он прекрасный оратор. Я его как-то спрашиваю: «Что вы читаете, отец Дмитрий?» «Мамонова», – говорит. Шутит, конечно. У него большой дар проповедника.

– А духовник ваш как относится к вашим выступлениям?

– Отец Владимир? Нормально. Это работа. Главный вопрос: «Для чего?» Не «что ты делаешь», а «для чего»? Ножом можно резать хлеб, а можно – человека. Рок-музыкой можно воздвигнуть человека к любви и к радости, а псевдоправославием – утопить в мракобесии.

– Как это?

– Такие православные ведьмы есть, что не дай Бог! Придет человек первый раз в церковь, не знает, что когда кадят, нужно лицом поворачиваться, так она его так бортанет, что он больше и не придет. Все эти бабки – ужасные, преисполненные злобы. Но истина находится как раз там, где обитают эти бабки. И Господь своим пречистым телом находится там, где этот ужас. Весь этот сброд, которому некуда идти, – все эти наркоманы, алкоголики, бомжи, вздорные, одинокие, всеми брошенные бабки. И с ними – Бог. Вот что такое сегодня церковь Христова. Но мы увидели свет, и все к нему приползли на своих костылях. И Бог нас таких любит, а не успешных и благополучных.

– А богатых и успешных он не любит?

– Любит всех. Я вот сегодня в календарике вычитал: богатство, как гостя, надо с почтением принять и с почтением проводить.

– Я читала у оптинских монахов, что когда человек общается с образом, то он общается и с прообразом. А значит, играя наделенного властью убийцу, он может соприкоснуться с такой силой, о которой лучше и не говорить вслух… Вам было не страшно играть Иоанна Грозного?

– Ерунда все это. Мало ли кто живет в Оптине. Богу важен мотив, зачем я это делаю. А не что я делаю. Если я играю Ивана Грозного и стараюсь показать, как человека метёт от плюса к минусу, с колен на убийство, чтобы показать, какие мы все. То бегаем по церквам, то пьяные лежим. Дело в мотиве – зачем мы это делаем. Если «чувства добрые я лирой пробуждал», то я туда стучался.

– Вы дома такой же, как и на сцене?