или правда о том, кто спасет наш Мир
автор: knut-pryanikoff
Крюбернс уже спустился с орбиты и с ужасом наблюдал за происходящим собранием из-за угла Мавзолея. Выдержка беспристрастного учёного изменила ему. Поедать чад своих – возможно ли это представить разумному существу? Но Ааркх не понимал с кем имел дело, за кем наблюдает и кто именно пережил апокалипсис. Забыв о конспирации, для которой он в надежде сойти за местного ежа насадил на свои иголки целое лукошко крыплак, выскочил из тени коммунистической усыпальницы и перебирая лапками, взбежал на трибуну. Микрофон оказался включен.
Оставшееся до конца света время вошло в Альманах Галактических Хроник как Год митингов. Протестовали тогда практически все: был оккупирован мировой финансовый центр, включавший Уолл-стрит с прилегающими улицами и скверами, на Ближнем Востоке одни арабы свергли других, но почему-то так и не смогли успокоиться и продолжали уже бастовать против самих себя, греческие госслужащие вышли со слезами к Акрополю. В России тоже шумели. В общем, энергия бурлила и выливалась, и слава Б-гу, что цивилизация эта так и не успела освоить Дальние космосы, иначе некоторым тамошним обитателям было б не сдобровать.
Ааркх Крюбернс в безысходной тоске хлопнул своими лапками по кнопке питания ЭВМ. Объёмная картинка людских протестов замерла на экране, обиженно мигнула, потухла и над столом, озаряя ультрафиолетовым маячком кромешную тьму комнаты, вспыхнул огрызок крыплака. Ааркх не любил эти фрукты, они его, если уж говорить правду, раздражали. Во-первых, они были круглые, что само по себе уже неприлично, а во-вторых, после того, как идею с огрызком спёр какой-то землянин Джобс, надкусанное крыплако в глазах обитателей центра Галактики оказалось навсегда опорочено. Предосудительно пользоваться одним пипифаксом или презервативом с какими-то недоразвитыми. Особенно это касается заимствованных идей.
С отвращением взирая на крутящийся над столом логотип Cryplako inc., Крюбернс мысленно возвратился к прочитанной только что хронике последнего года Земли. «Чего они возмущались, – думал он. – Лучше бы трахались, плодились и берегли то, что им было дано». Цивилизация йже, к которой принадлежал сам Ааркх, уже много тысячелетий не воевала, не избирала себе властей, проповедуя равенство, и жила в полной гармонии с окружающим миром. Йжы рассуждали логично и просто: счастье – оно или есть, или уж извините. От суетных благ его никогда не становится больше, а вот проблемы растут с неимоверной скоростью, наваливаясь на обладателя несметных сокровищ кучей размером с высокую гору Хайла, которую не покорил ещё ни один йж. Лучше любить свою йжну на мягкой травке лесной опушки, чем всю жизнь напролёт копить деньги, но так никогда и не насобирать столько, чтобы хватило на всё-всё или хоть уж на что-то стоящее.
Ааркху стало неимоверно жаль этих несчастных туземцев с чужой прекрасной планеты. Они не понимали таких очевидных вещей. Боролись за власть, убивали беззащитных и слабых, возмущались на ерунду в курилках офисных зданий и выплачивали всю жизнь кредиты. Жизни, одним словом, не видели и уходили в иной мир не прожив даже года счастья. Задумавшись, Ааркх Крюбернс свернулся в клубок, ощетинившись в депрессии наружу иголками.
Непонимание того, что движило разумными существами, разрушившими свою жизнь и цивилизацию, возбуждают в любом историке любопытство. В общем, оно и правильно, тяга к познинаю и толкает науку вперёд, открывая новые горизонты неальности. Крюбернс не был исключением, скорее именно он олицетворял собой классический образец учёного, готового ради прогресса науки пожертвовать всем.
Машины времени, безусловно, не существовало и противоречило концепции всей, мать её, физики. Но вокруг священной горы Хайла рос такой же священный лес, в котором, если поискать хорошенько, прятались под прошлогодней листвой живые грибы фарсеки. Сожрав один, можно было перенестись на год назад. Два гриба соответственно перемещали на два года в прошлое, три – на три, ну и так далее. Историки, с разрешения Верховного Совета мудрых йжей, пользовались фарсеками в своих исследованиях. Аарх тоже решил разобраться в своём непонимании и написать после обширную и назидательную монографию.
Конец света на Земле блистал красотой. Йж Крюбернс наблюдал за ним с орбиты и сделал даже парочку снимков, чтобы поделиться с друзьями-физиками. Буйство красок выжгло всё население, а обрушившийся после ливень, смыл остатки его в Мировой океан. Уцелеть после такого не смог бы никто, но тем не менее, кое-кто выжил, спрятавшись в бункерах.
Спустя месяц, еды в укрытиях не осталось, и кучке людей, переживших Армагеддон, пришлось вылезти из своих нор. Гламурные соски с Рублёвки, их мужья-олигархи, дети, зачатые по пьяни и воспитанные в плохих манерах, доплелись до столицы и сбились посреди Красной площади, прижимаясь друг к другу. Голодные, мокрые, трясущиеся от холода они думали что делать им дальше. В соответствии со своим менталитетом, решили жрать слабых – своих отпрысков, толку от которых в сложившейся ситуации всё равно было ноль.
Крюбернс уже спустился с орбиты и с ужасом наблюдал за происходящим собранием из-за угла Мавзолея. Выдержка беспристрастного учёного изменила ему. Поедать чад своих – возможно ли это представить разумному существу? Но Ааркх не понимал с кем имел дело, за кем наблюдает и кто именно пережил апокалипсис. Забыв о конспирации, для которой он в надежде сойти за местного ежа насадил на свои иголки целое лукошко крыплак, выскочил из тени коммунистической усыпальницы и перебирая лапками, взбежал на трибуну. Микрофон оказался включен.
